Кошка,которая играет блюз.
Жизнь,это большое путешествие маленькой души
Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
CarGuru
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

Кошка,которая играет блюз.Перейти на страницу: 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | следующуюСледующая »


Убежище. Кошка играет блюз 
Новый переезд и новый дневник. Надоело, что тебя дергают по куче сообществ, требуют, треплют нервы. Убежала. От всех. Сейчас элементарно пытаюсь навести порядок во всём, начиная от дневников и заканчивая своими мыслями.
­­

Категории: Предисловие.
комментировать 14 комментариев | Прoкoммeнтировaть
суббота, 3 марта 2012 г.
Умберто Эко. Прогулка по литературным лесам. Часть 1. Кошка играет блюз 13:07:39
У.Эко
Шесть прогулок в литературных лесах
Эта книга – шесть лекций, прочитанных У.Эко в Гарвардском университете в 1994 году. Приводится по изданию: У.Эко. Шесть прогулок в литературных лесах. СПб, 2002. Перевод с английского А.Глебовской. В квадратных скобках указаны страницы по этому изданию. Примечания авторские, но здесь приводятся не все, а только те, в которых есть суждения У.Эко. Рисунки, на которые ссылается автор, см. в конце документа.
Подробнее…Оглавление:
I.Входим в лес
II.Леса Луази
III.Медлим в лесу
IV.Вероятные леса
V.Удивительные приключения улицы Сервадони
VI.Вымышленные протоколы
Приложение. Рисунки, приводимые У.Эко.




I
ВХОДИМ В ЛЕС
[5] В самом начале я хотел бы вспомнить Итало Кальвино, которого восемь лет назад тоже пригласили прочесть шесть Нортоновских лекций, но он успел подготовить только пять из них до своей кончины. Я вспоминаю его сейчас не только потому, что он был моим другом, но и потому, что он написал «Если однажды зимней ночью путник» — роман, где речь идет о роли читателя в повествовании, а мои лекции в значительной степени будут посвящены как раз этому предмету.
В том же году, когда книга Кальвино вышла в Италии, была опубликована и одна из моих книг, «Lector in fabula», которая лишь отчасти совпадает со своим англоязычным вариантом, «Роль читателя». Английское и итальянское названия этой работы отличаются потому, что если итальянское [6] (вернее, латинское) заглавие переводить дословно, получится «Читатель в сказке» — что бессмысленно. Итальянское выражение «lupus in fabula» можно перевести как «легок на помине» — его употребляют, когда внезапно появляется человек, о котором только что шла речь. Однако вместо фигурирующего в итальянской идиоме волка (lupus) — персонажа всех фольклорных сказок — я подставляю читателя. Собственно, волка во многих случаях может и не быть вовсе — как мы скоро убедимся, на его месте часто оказывается людоед. Читатель же в повествовании есть всегда, при этом он является важнейшей составляющей не только процесса повествования, но и самого сюжета.
Сегодня всякий, кто станет сравнивать мою «Lector in fabula» с «Если однажды зимней ночью путник», наверняка решит, что моя книга стала откликом на роман Кальвино. Однако два эти произведения вышли в свет почти одновременно, и ни один из нас не знал, чем занят другой, хотя нас обоих уже давно интересовали одни и те же вопросы. Кальвино послал мне экземпляр своей книги, явно успев уже получить экземпляр [7] моей, потому что его дарственная надпись звучит так: «A Umberto: superior stabat lector, longeque inferior Italo Calvino». Это, понятно, переиначенная цитата из басни Федра о волке и ягненке («Superior stabat lupus, longueque inferior agnus», или «Волк стоял выше по течению, а ягненок ниже»), и Кальвино имеет в виду мою «Lector in fabula». Однако выражение «longeque inferior» можно перевести и как «ниже по течению», и как «ниже уровнем», «меньше по значимости» — следовательно, оно приобретает многозначность. Если воспринимать слово «lector» de dicto , как отсылку к названию моей книги, выходит, Кальвино либо не без иронии скромничает, либо гордо отождествляет себя с положительным персонажем, ягненком, оставляя теоретику роль злого и страшного Серого Волка. Если же, с другой стороны, воспринимать слово «lector» de re , в значении «читатель», получается, что Кальвино затрагивает важнейшую теоретическую проблему поэтики и выводит на первый план фигуру читателя.
[8] Я же хочу на какое-то время вывести на первый план фигуру Кальвино, поэтому возьму за отправную точку вторую из «Шести памяток для следующего тысячелетия» (его Нортоновских лекций), ту, что посвящена быстроте в литературе; в ней он рассматривает пятьдесят седьмую сказку из своей антологии «Итальянские народные сказки».

Один король занедужил, и врачи сказали ему: «Ваше величество, чтобы поправиться, вам надо добыть перо из хвоста людоеда. Но сделать это непросто, потому что людоед съедает всякого, кто к нему приблизится».
Король передал эти слова всем своим подданным, но ни один из них не вызвался пойти к людоеду. Тогда король обратился к самому преданному и храброму из своих слуг, и тот сказал: «Хорошо, я пойду».
Слуге этому указали путь и сказали: «На вершине горы будет семь пещер, в одной из них и живет людоед».

Кальвино отмечает, что «ни слова не сказано о том, что за недуг поразил короля, с какой такой стати у людоедов растут перья и как выглядели эти самые пещеры», и восхищается динамичностью повествования, хотя и добавляет, что «апология быстроты отнюдь не отрицает прелестей замедления».
[9] Замедлению, о котором Кальвино не написал, я посвящу свою третью лекцию. Сейчас же отметим, что любое повествование о вымышленных событиях неизбежно и фатально должно быть быстрым, потому что, создавая мир, заключающий в себе мириады событий и персонажей, невозможно рассказать об этом мире все до конца. Можно лишь дать общий очерк и затем попросить читателя заполнить многочисленные пробелы. В конце концов, всякий текст (как я уже писал) — это ленивый механизм, требующий, чтобы читатель выполнял часть работы за него. Текст, в котором излагалось бы все, что воспринимающему его человеку надлежит понять, обладал бы серьезным недостатком — он был бы бесконечен. Если я звоню и говорю: «Я поеду по шоссе и буду у тебя через час», никто же не ждет от меня разъяснений, что я поеду по шоссе на машине.
В «Месяц август. Какая жена? Знать не знаю» дивного юмориста Акилле Кампаниле мы находим следующий диалог:

Гедеон отчаянно замахал рукой, подзывая карету, стоявшую в конце улицы. Пожилой кучер кряхтя сполз на землю и со всей доступной ему [10] скоростью зашагал к нашим друзьям, чтобы осведомиться:
- Я могу быть вам полезен?
- Нет! — раздраженно воскликнул Гедеон. — Нам нужна карета!
- А-а, — разочарованно протянул кучер. — А я думал, вам нужен я.
Он вернулся к карете, вскарабкался на козлы и спросил у Гедеона, который тем временем разместился внутри рядом с Андреа:
- Куда едем?
- Не могу вам сказать, — ответствовал Гедеон, желавший сохранить цель поездки в тайне. Кучер, человек по натуре нелюбознательный, настаивать не стал. Несколько минут они просидели неподвижно, наслаждаясь видом.
Наконец, не в силах долее сдерживаться, Гедеон проговорился:
- В замок Фьоренцина!
Лошадь дернулась, а кучер возразил:
- Слишком поздно! Приедем-то только к ночи!
- Ваша правда, — пробормотал Гедеон. — Ладно, отложим до завтрашнего утра. Ждем вас в семь.
- С каретой? — уточнил кучер.
Гедеон поразмыслил несколько минут и наконец принял решение:
- Да, лучше с каретой.
Уже направляясь обратно к трактиру, он обернулся и крикнул кучеру:
- Эй! И с лошадью!
Да? — удивился тот. — Ну как скажете.

[11] Сцена эта вызывает смех, поскольку поначалу персонажи говорят меньше, чем необходимо, а потом им вдруг приходит в голову говорить (и выслушивать) больше, чем необходимо.
Иногда, пытаясь сказать слишком много, автор делается еще комичнее, чем его герой. В девятнадцатом веке в Италии очень популярна была писательница Каролина Инверницио, бередившая душу целому поколению пролетариата историями вроде «Поцелуя покойницы», «Мести сумасшедшей» и «Трупа-обвинителя». Писала Каролина Инверницио достаточно плохо. При этом не раз отмечали, что она имела мужество — или несчастье — ввести в литературу язык мелкого чиновничества новообразовавшегося Итальянского государства (к каковому чиновничеству принадлежал ее муж, заправлявший военной пекарней). Вот как начинает Каролина свой роман «Трактир, где совершаются убийства»:

Стоял прекрасный вечер, хотя и было холодно. Улицы Турина были освещены, точно дневным светом, сиявшей высоко в небе луной. На вокзальных часах было семь. Под длинным навесом слышался оглушительный шум, потому [12] что там встретились два скорых поезда. Один отбывал, другой — прибывал.

Не будем слишком строги к синьоре Инверницио. Она чувствовала нутром, что быстрота — великое достоинство повествования, однако не сумела бы, как сумел Кафка (в «Превращении»), начать словами: «Проснувшись однажды утром после беспокойного сна, Грегор Замза обнаружил, что он у себя в постели превратился в страшное насекомое». Ее читатели немедленно захотели бы знать, почему Грегор Замза превратился в насекомое и что он такое съел накануне. Между прочим, Альфред Казин пишет, что однажды Томас Манн дал один из романов Кафки Эйнштейну, и тот, возвращая книгу, сказал: «Я ее не осилил: человеческий ум не настолько сложен».
Эйнштейна, по всей видимости, не устраивало то, что повествование развивается слишком медленно (впрочем, позднее я отдам дань искусству замедления). Читателю и впрямь не всегда удается справиться со скоростью движения текста. В «Чтении и восприятии» Роджер Шенк рассказывает нам такую историю:

[13] Джон любит Мэри, но она не хочет выходить за него замуж. В один прекрасный день дракон похищает Мэри из замка, Джон вскакивает на коня и убивает дракона. Мэри соглашается стать его женой, и они живут-поживают до скончания века.

Книга Шенка посвящена детскому восприятию текстов, поэтому он расспрашивает об этой истории трехлетнюю девочку:

В: Почему Джон убил дракона?
Р: Потому что дракон был злой.
В: А как это он был злой?
Р: Он его обижал.
В: Как он его обижал?
Р: Ну, наверное, дышал на него огнем.
В: Почему Мэри согласилась выйти замуж за Джона?
Р: Потому что она его очень любила, а он очень хотел на ней жениться...
В: А почему Мэри вдруг решила выйти за Джона, хотя вначале ей этого не хотелось?
Р: Это трудный вопрос.
В: Ну а как ты думаешь?
Р: Потому что сперва она просто не хотела, и все, а потом он ее все просил и все уговаривал, и тогда она решила на нем жениться, то есть выйти замуж.

Как видно, познания девочки о мире включают тот факт, что драконы выдувают пламя [14] из ноздрей, но не тот, что из благодарности или восхищения можно соединить судьбу с нелюбимым человеком. Рассказ может быть более или менее динамичным — вернее, более или менее эллиптичным, — но насколько именно — зависит от того, на какого читателя он рассчитан.
Поскольку я всегда пытаюсь объяснить, из каких таких дурацких соображений я выбрал то или иное заглавие для каждой моей книги, позвольте мне также объяснить название моих Нортоновских лекций. Лес — это метафора художественного текста; не только сказки, но и любого художественного текста. Существуют такие леса, как Дублин, в которых, вместо Красной Шапочки, можно встретить Молли Блум, и такие, как Касабланка, где можно встретить Ильзу Лунд или Рика Елейна.
У Борхеса (дух которого тоже безусловно присутствует в моих Нортоновских лекциях, — он, кстати, тоже читал их двадцать пять лет тому назад) лес называется садом расходящихся троп. Даже там, где лесная тропинка совсем не видна, каждый может проложить свою собственную, решая, справа или слева обойти то или иное дерево, [15] и делая очередной выбор у каждого встречного ствола.
В литературном тексте читателю постоянно приходится выбирать. Необходимость выбора присутствует даже на уровне отдельного предложения — по крайней мере когда там попадается переходный глагол. Всякий раз, когда рассказчик подходит к концу фразы, мы, читатели или слушатели, заключаем с ним пари (пусть и не сознавая этого): мы пытаемся предсказать его выбор или гадаем, какое он выберет продолжение (во всяком случае, если речь идет об интригующих предложениях, как, например: «Вчера ночью на приходском кладбище я увидел...»).
Иногда повествователь оставляет за нами право домыслить, каково будет продолжение истории. Возьмем, например, концовку «Повести о приключениях Артура Гордона Пима» По:

Мы мчимся прямо в обволакивающую мир белизну, перед нами разверзается бездна, будто приглашая нас в свои объятья. И в этот момент нам преграждает путь поднявшаяся из моря высокая, гораздо выше любого обитателя нашей планеты, человеческая фигура в саване. И кожа ее белее белого.

[16] Здесь голос рассказчика умолкает, поскольку автор хочет, чтобы мы провели остаток жизни, гадая, что было дальше; опасаясь, что мы недостаточно обуреваемы желанием узнать то, что нам никогда не раскроют, автор — не рассказчик — делает в конце приписку, что после исчезновения мистера Пима «несколько оставшихся глав, которые, очевидно, заключали повествование... безвозвратно утеряны». Из этого леса мы не выберемся никогда — как не выбрались, например, Жюль Берн, Чарльз Ромен Дэйк и Г. Ф. Лавкрафт, которые решили остаться там и попытаться закончить историю Пима. Но бывают случаи, когда автор из чистого садизма пытается показать нам, что мы не Стэнли, а Ливингстоны, и обречены заблудиться в лесу, раз за разом неправильно выбирая дорогу. Возьмем Лоренса Стерна, самое начало «Тристрама Шенди»:

Я бы желал, чтобы отец мой или мать, а то и оба они вместе — ведь обязанность эта лежала одинаково на них обоих, — поразмыслили над тем, что они делают, в то время, когда они меня зачинали. Если бы они должным образом подумали, сколь многое зависит от того, чем они тогда были заняты...

[17] Чем, интересно, могли супруги Шенди заниматься в этот деликатный момент? Чтобы дать читателю время на всевозможные предположения (включая самые неудобосказуемые), Стерн делает отступление на целый абзац (подтверждая, что Кальвино был прав, не принижая искусства медлить) и только после этого показывает, какая именно оплошность была допущена в изначальной сцене:

— Послушайте, дорогой, — произнесла моя мать, — вы не забыли завести часы ? - Господи Боже! - воскликнул отец в сердцах, стараясь в то же время приглушить свой голос, — бывало ли когда-нибудь с сотворения мира, чтобы женщина прерывала мужчину таким дурацким вопросом?

Как вы видите, отец думает о матери абсолютно то же самое, что читатель думает о Стерне. Бывало ли, чтобы автор, даже самый что ни на есть злокозненный, так морочил своих читателей?
Разумеется, уже после Стерна повествователи-авангардисты часто пытались не только сбить нас, читателей, с толку, но и вообще создать тип читателя, который рассчитывает, что книга даст ему полную свободу выбора. Однако наслаждаться этой свободой [18] можно только потому, что — в силу многовековой традиции, объединяющей повествовательные тексты от примитивных мифов до современных детективов, — читатели, как правило, согласны самостоятельно выбирать способы перемещения в повествовательном лесу, основываясь на убеждении, что одни способы разумнее других.
Я употребил слово «разумнее», которое заставляет предположить, что этот выбор основан на здравом смысле. Однако исходить из того, что литературный текст читают по законам здравого смысла, — заблуждение. Совсем не этого требуют от нас Стерн, По и даже, коли на то пошло, автор (если таковой когда-то существовал) «Красной Шапочки». Здравый смысл, собственно, заставил бы нас оспорить тот факт, что в лесах водятся говорящие волки. Что же я имею в виду, говоря, что в литературных лесах читатель должен разумно выбирать пути?
Пришло время ввести два понятия, о которых я уже говорил в другом месте, — понятия Образцового Читателя и Образцового Автора.
Образцовый читатель не равнозначен читателю эмпирическому. Эмпирический [19] читатель — это вы, я, любой человек, читающий текст. Эмпирические читатели прочитывают текст по-разному, и не существует закона, диктующего им, как именно читать, поэтому они зачастую используют текст как вместилище своих собственных эмоций, зародившихся вне текста или случайно текстом навеянных.
Если вам доводилось в сильном расстройстве смотреть кинокомедию, вы знаете, что наслаждаться ею в такой момент очень трудно. Более того, случись вам через много лет снова посмотреть тот же фильм, вы, возможно, опять не сможете смеяться, потому что каждый эпизод будет напоминанием о грусти, которую вы испытывали при первом просмотре. То есть, будучи эмпирическим зрителем, вы будете «прочитывать» фильм неправильно. Однако «неправильно» относительно чего? Относительно того типа зрителей, на который ориентировался режиссер, — зрителей, готовых улыбаться и следить за развитием сюжета, который лично их никак не затрагивает. Таких зрителей (или читателей книги) я и называю образцовыми — своего рода идеальный тип, в котором автор видит будущего соратника [20] и которого даже пытается создать. Если текст открывается словами «Давным-давно жили-были...», он тем самым дает сигнал, который позволяет мгновенно выбрать образцового читателя — ребенка или как минимум человека, готового поверить в вещи, не укладывающиеся в стандартные рамки здравого смысла.
Один мой друг детства, с которым мы не виделись много лет, написал мне после выхода моего второго романа, «Маятника Фуко»: «Дорогой Умберто, не помню, чтобы я рассказывал тебе грустную историю моих дяди и тети, но, по-моему, с твоей стороны было очень бестактно использовать ее в романе». Действительно, в моей книге есть несколько эпизодов, посвященных «дяде Карло» и «тете Катерине», родственникам главного героя, Якопо Бельбо, как верно и то, что у них имелись прообразы: я пересказал, с небольшими изменениями, историю, которую помню с детства, историю моих дяди и тети — у которых, однако, были другие имена. Я ответил своему другу, объяснив, что дядя Карло и тетя Катерина — это мои родственники, а не его и что, соответственно, авторское право на их [21] историю принадлежит мне; я до этого вообще не знал, что у него есть дядя и тетя. Мой друг извинился: он так погрузился в текст, что, как ему показалось, узнал некоторые эпизоды из жизни своих родных — что вполне возможно, потому что во время войны (а именно туда и простираются мои воспоминания) с разными дядями и тетями происходили похожие вещи.
Что же произошло с моим другом? Он отыскал в лесу нечто, что на самом деле находилось в его личной памяти. Это мое право — прогуливаясь по лесу, использовать каждое происшествие и каждое открытие, чтобы побольше узнать о жизни, о прошлом и будущем. Однако поскольку лес создан для всех, я не должен искать там факты и переживания, принадлежащие только мне. В противном случае (как я писал в двух последних книгах, «Пределы интерпретации» и «Интерпретация и сверхинтерпретация») я уже не интерпретирую текст, а использую его. Использовать текст для своих мечтаний отнюдь не запрещено, и мы все этим иногда занимаемся, однако мечтания — занятие не для посторонних глаз, а литературный лес — это не частный огород.
[22] В литературном лесу действуют определенные правила игры. Образцовый читатель их соблюдает по определению. Мой друг поставил свои запросы эмпирического читателя на место тех запросов, которых автор ожидает от читателя образцового.
Разумеется, в распоряжении автора есть определенные, характерные для каждого жанра сигналы, которыми он может воспользоваться, чтобы указать дорогу своему образцовому читателю; однако сигналы эти могут быть крайне расплывчаты. «Пиноккио» Карло Коллоди начинается так:

Давным-давно жил да был... «Король!» — воскликнут мои маленькие читатели. Нет, не угадали. Давным-давно жил да был кусок дерева.

Это очень многослойный зачин. Сначала Коллоди вроде бы сигнализирует, что сейчас начнется сказка. Как только читатели убедились, что это история для детей, на сцене, в качестве собеседников автора, появляются дети и, рассуждая как дети, знакомые с законами сказок, делают неверное предположение. Так, может, эта история все-таки не для детей? Чтобы оспорить это ложное предположение, автор снова [23] обращается к своим маленьким читателям, так что они могут продолжать читать историю, написанную как бы для них, с тем лишь уточнением, что сказка будет не про короля, а про куклу. И в итоге они не будут разочарованы. Однако этот зачин — еще и кивок в сторону взрослых. А может, эта сказка — и для них? И может, кивок означает, что они должны читать ее в другом свете, однако в то же время притвориться детьми, чтобы уяснить аллегорический смысл повествования? Этого зачина было достаточно, чтобы породить целую кучу психоаналитических, антропологических и сатирических прочтений «Пиноккио», причем не всегда лишенных смысла. Возможно, Коллоди специально устроил двойную игру и подлинное очарование этой большой маленькой книги вытекает именно из этого предположения.
Кто определяет правила игры и очерчивает ее пределы? Другими словами — кто создает образцового читателя? «Автор», — немедленно ответят мои маленькие слушатели.
Однако, с таким трудом обозначив различие между образцовым и эмпирическим читателем, должны ли мы рассматривать автора как эмпирическое лицо, которое [24] пишет книгу и решает, каких образцовых читателей он создаст, из соображений, которыми нельзя делиться прилюдно и которые известны только его или ее психоаналитику? Хочу сразу вам сказать, что меня мало заботит эмпирический автор литературного текста (да, впрочем, и всякого текста). Я знаю, что нанесу глубокое оскорбление многим моим слушателям, которые, возможно, проводят большую часть времени за чтением жизнеописаний Джейн Остин или Пруста, Достоевского или Сэлинджера, и я прекрасно понимаю, как приятно и как интересно заглянуть в личную жизнь реально существовавших людей, которые дороги нам, как близкие друзья. Когда я был молодым и горячим ученым, мне было очень утешительно и поучительно узнать, что Кант создал свой философский шедевр в почтенном возрасте пятидесяти семи лет; с другой стороны, я всегда испытываю жгучую ревность, когда вспоминаю, что Раймон Радиге написал «Дьявола во плоти» в двадцать.
Однако это знание не поможет нам решить, прав ли был Кант, когда увеличил число категорий с десяти до двенадцати, а также является ли «Дьявол во плоти» шедевром [25] (он оставался бы таковым, даже если бы Радиге написал его в пятьдесят семь). Возможный гермафродитизм Моны Лизы — интересный эстетический вопрос, тогда как сексуальные пристрастия Леонардо да Винчи, в рамках того, что касается моего «прочтения» этой картины, — лишь сплетни.
В последующих лекциях я буду часто обращаться к одному из величайших художественных текстов, «Сильвии» Жерара де Нерваля. Я прочел ее в двадцать лет и с тех пор продолжаю перечитывать. В молодости я написал по ней очень плохую работу, а с 1976 года веду по ней семинары в Болонском университете; результатом этого стали три докторские диссертации и специальный выпуск журнала «VS» в 1982 году. В 1984 году я читал лекции о «Сильвии» студентам последнего курса Колумбийского университета; по ней было написано несколько очень интересных курсовых работ. Я успел изучить каждую запятую и каждый потайной рычажок этой повести. Сорок лет перечитывания одного и того же произведения показали мне, какие глупцы те, кто утверждает, что препарирование и дотошный анализ текста убивают его магию. Хотя [26] я знаю «Сильвию» во всех ее анатомических подробностях — возможно, потому, что я знаю ее так хорошо, — всякий раз, снимая ее с полки, я заново влюбляюсь в нее, словно читаю впервые.
Вот начало «Сильвии» и два возможных его перевода:

Je sortais d'un theatre ou tous les soirs je paraissais aux avant-scenes en grande tenue de soupirant...
1. Я выходил из театра, где проводил каждый вечер в полном облачении воздыхателя.
2. Я выходил из театра, где привык проводить каждый вечер в ложе у авансцены в роли пылкого поклонника.

Переводчик волен выбирать между разными способами передачи французского несовершенного времени. Это очень интересное время, поскольку оно передает одновременно и многократность, и длительность действия. Длительность показывает, что нечто происходило в прошлом, но точное время не указано, то есть начало и конец действия не обозначены. Многократность подразумевает, что действие повторялось много раз. Однако никогда нельзя точно сказать, когда это время передает [27] многократность, когда длительность, а когда и то и другое. В зачине «Сильвии» «sortais» (выходил), например, — длящееся действие, поскольку на то, чтобы выйти из театра, требуется некоторое время. Однако второй глагол в несовершенном времени, «paraissais» (проводил время), является одновременно и длительным, и многократным. Из текста явствует, что герой ходил в театр каждый вечер, однако несовершенное время указывает на этот факт и без дополнительных разъяснений. Именно многозначность этого времени делает его таким удобным для пересказа снов или кошмаров. Его же употребляют в сказках: «Давным-давно жили-были...» по-итальянски — «C'era una volta». «Una volta» буквально значит «однажды», однако несовершенное время показывает, что это «однажды» было неизвестно когда, возможно, повторяясь многократно.
В первом переводе на многократность действия, обозначенного глаголом «paraissais», указывает только обстоятельство «каждый вечер», во втором же переводе она передана глаголом «привык». Речь здесь идет не просто о ряде тривиальных совпадений: одна из главных прелестей «Сильвии» [28] проистекает из продуманного чередования несовершенного и простого прошедшего, причем несовершенное время создает в повествовании атмосферу сна, точно мы смотрим на что-то сквозь полуприкрытые веки.
Я еще вернусь к несовершенному времени у Нерваля в следующей лекции, и мы скоро поймем, насколько важно это время для нашего разговора об авторе и его голосе. Сейчас же давайте обратимся к местоимению «Я», с которого начинается повествование. Книги, написанные от первого лица, иногда заставляют наивного читателя поверить, что «Я» в тексте — это автор. Что, конечно, не так; это повествователь, голос, который ведет повествование. П. Г. Вудхаус написал от первого лица мемуары собаки — образцовый пример того, что голос повествователя это не всегда голос автора.
Применительно к «Сильвии» речь идет о трех лицах. Первое — господин, который родился в 1808 году и покончил с собой в 1855-м, — между прочим, его даже не звали Жераром де Нервалем; его настоящее имя Жерар Лабрюни. По рекомендации путеводителя «Мишлен» многие туристы по-прежнему разыскивают в Париже улицу Старого [29] Фонаря, где он повесился. Некоторые из них так и не постигли красоты «Сильвии».
Второе лицо — это человек, говорящий о себе «я» в повести. Это не Жерар Лабрюни. Все, что мы о нем знаем, — это то, что он рассказывает нам эту историю и в финале не кончает с собой, а завершает рассказ меланхолической тирадой: «Иллюзии лопаются, точно кожура на зрелом плоде, а плод — это опытность...»
Мы с моими студентами решили назвать его Je-rard, но поскольку на других языках каламбур этот непередаваем, назовем его просто рассказчиком. Этот рассказчик — не господин Лабрюни, по той же причине, по которой человек, открывающий «Путешествия Гулливера» словами: «Я уроженец Ноттингемпшира, где у моего отца было небольшое поместье. Когда мне исполнилось четырнадцать лет, отец послал меня в колледж Иманьюела в Кембридже», — не Джонатан Свифт, который учился в Тринити-колледже в Дублине. Образцовому читателю предлагается скорбеть над утраченными иллюзиями рассказчика — не господина Лабрюни.
[30] И наконец, есть третье лицо, которое обычно очень трудно идентифицировать и которое я, для симметрии с образцовым читателем, назову образцовым автором. Лабрюни мог оказаться плагиатором, и «Сильвия» могла быть написана дедушкой Фернанду Песоа, но образцовым автором ее остается анонимный «голос», который начинает свой рассказ словами: «Я выходил из театра...» и завершает фразой Сильвии: «Бедная Адриенна! Она умерла в монастыре Сен-С. в тысяча восемьсот тридцать втором году». Больше мы о нем ничего не знаем — вернее, знаем только то, что говорит этот голос между первой и четырнадцатой главой. Финальная глава названа «Последние страницы»: после нее остается только литературный лес, и наше право — войти и углубиться в него. Приняв это правило игры, мы можем даже позволить себе вольность и дать этому голосу имя, псевдоним. Мне, с вашего позволения, кажется, что я подыскал очень благозвучное имя: Нерваль. Нерваль — не Лабрюни и не рассказчик. Нерваль — не «он», так же как Джордж Элиот — не «она» (в отличие от Мэри Анн Эванс). Нерваль — это «оно» (к сожалению, я не [31] могу этого выразить на родном языке, правила итальянской грамматики не предусматривают среднего рода).
Можно сказать, что это «оно» — не вполне очевидное в начале повествования, обозначенное только несколькими легкими штрихами — к концу чтения окажется тем, что в любой эстетической теории называется «стилем». Да, разумеется, в конечном итоге образцового автора можно поименовать стилем, и стиль этот будет настолько явственен и узнаваем, что мы сразу поймем, что это тот же самый голос начинает повесть «Аврелия» словами: «Мечта — это вторая жизнь».
Однако термин «стиль» и слишком широк, и слишком узок. Он заставляет нас предположить, что образцовый автор, говоря словами Стивена Дедала, замкнут в своем совершенстве, «как Бог-творец, остается внутри, или позади, или поверх, или вне своего создания, невидимый, утончившийся до небытия, равнодушно подпиливающий себе ногти». С другой стороны, образцовый автор — это голос, обращающийся к нам с приязнью (или надменностью, или лукавством), который хочет видеть нас рядом [32] с собой. Этот голос проявляется как совокупность художественных приемов, как инструкция, расписанная по пунктам, которой мы должны следовать, если хотим вести себя как образцовые читатели.
В бесконечном ряду работ по нарративной теории и эстетике восприятия, в критике, трактующей роль читателя, выводятся всевозможные лица, именуемые Идеальными Читателями, Подразумеваемыми Читателями, Виртуальными Читателями, Метачитателями и так далее, — причем каждый из них по идее должен снабжаться двойником – Идеальным, Подразумеваемым или Виртуальным Автором . Термины эти не всегда синонимичны.
Мой Образцовый Читатель, например, очень похож на Подразумеваемого Читателя Вольфганга Изера. Однако, согласно Изеру, читатель

заставляет текст выявить потенциальную множественность взаимосвязей. Эти взаимосвязи суть продукт обработки текстового сырья читательским разумом, но не являются текстом как таковым, поскольку он содержит всего лишь предложения, утверждения, информацию и пр. (...) Разумеется, это взаимодействие не происходит в самом тексте и возникает [33] только в процессе чтения... В ходе этого процесса выявляется то, что не выявлено в тексте, однако представляет собой его «интенцию».

Подобный процесс больше похож на тот, что я очертил в 1962 году в своей книге «Открытое произведение». Но образцовый читатель, которого я вывел на сцену в «Lector in fabula», является, напротив, последовательностью текстуальных инструкций, представленных в линейном развитии текста именно как последовательность предложений или иных сигналов. Как отмечает Паола Пульятти:

Феноменологическая перспектива Изера передает читателю привилегию, которая всегда считалась прерогативой текста: а именно — право иметь собственную «точку зрения» и тем самым определять значение текста. Образцовый Читатель Эко (1979) не только интерактивен и кооперативен по отношению к тексту; он есть большее — или, в определенном смысле, меньшее, — он рождается вместе с текстом, являясь движущей силой его интерпретационной стратегии. Соответственно, компетентность образцовых читателей определяется генетическим импринтингом, который сообщает им текст... Созданные вместе с текстом — и заточённые в этом тексте — они [34] пользуются свободой строго в той степени, которую дает им текст.

Действительно, в «Акте чтения» Изер говорит, что «понятие подразумеваемого читателя есть, таким образом, текстуальная структура, предвосхищающая наличие реципиента», однако добавляет: «но не обязательно его при этом характеризующая». Для Изера «роль читателя не идентична фиктивному читателю, смоделированному в тексте. Фиктивный читатель — только один из аспектов роли читателя».
Хотя я и признаю существование всех прочих аспектов, столь блистательно изученных Изером, на этих лекциях я все-таки в основном сосредоточусь на этом «фиктивном читателе», смоделированном в тексте, полагая, что главная задача интерпретации — воплощение этого читателя вопреки его фантомности. Можете, если хотите, считать, что я больше «немец», чем Изер: стремлюсь к большей абстракции, или, как сказали бы британские философы, к большей спекулятивности.
В этой связи я хотел бы поговорить об образцовых читателях не только тех текстов, [35] которые открыты для всевозможных точек зрения, но также и тех, которые рассчитаны на настойчивого и легко управляемого читателя. Другими словами, существует не только образцовый читатель «Поминок по Финнегану», но и образцовый читатель железнодорожного расписания, и текст требует от каждого из них иной формы соучастия. Разумеется, наставления Джойса «идеальному читателю, мучимому идеальной несонницей» куда более многообещающи, но не следует игнорировать и наставления, предваряющие расписание поездов.
Подобным же образом, за понятием образцового автора далеко не обязательно кроются дивный голос и продуманная до тонкостей стратегия: образцовый автор присутствует и проявляет себя даже в самых низкопробных порнографических романах, где соображения искусства и не ночевали: его задача — заявить, что предлагаемые нам описания призваны возбудить наше воображение и вызвать чисто физиологическую реакцию. Чтобы далеко не ходить за примером образцового автора, который на первой же странице самым беззастенчивым [36] образом обнажает перед читателем свои намерения, указывая, какие именно эмоции читателю надлежит испытывать, даже если сам текст и не сможет их вызвать, давайте рассмотрим начало романа «Моя пуля быстра» Микки Спиллейна:

Когда вы сидите дома, удобно устроившись в кресле у камина, задумываетесь ли вы о том, что происходит снаружи? Скорее всего, нет. Вы берете книгу и читаете о разных там вещах, получая из вторых рук сведения о людях и событиях, которых никогда не было... Занятно, да?.. Даже древние римляне поступали точно так же, добавляли в жизнь перчика, когда сидели в Колизее и смотрели, как дикие твари рвут на куски горстку людишек, и радовались виду крови и страха... Ну уж это да, понаблюдать всегда здорово. Жизнь сквозь замочную скважину... Вот только запомните: там, снаружи, действительно многое происходит... Колизея давно нет, но город — куда более просторный амфитеатр и зрителей вмещает больше. Острые как бритва когти есть теперь не только у диких тварей, а людские когти бывают столь же острыми и куда более опасными. Надо быть проворным, надо быть смекалистым, а то тебя сожрут... Надо быть проворным. И смекалистым. А то сыграешь в ящик.

[37] Здесь присутствие образцового автора очевидно и, как я уже сказал, беззастенчиво. Есть другие случаи, когда в литературном тексте с не меньшим нахальством, но куда большей тонкостью, размещены образцовый автор, эмпирический автор, рассказчик и еще менее вразумительные существа, причем с одной явственной целью: запутать читателя. Давайте вернемся к «Артуру Гордону Пиму» По. Впервые его приключения были опубликованы двумя частями в 1837 году в «Южном литературном вестнике», приблизительно в том же виде, в каком мы читаем их сегодня. Текст начинался словами: «Меня зовут Артур Гордон Пим...» и таким образом заявлял о наличии в нем рассказчика, говорящего от первого лица, однако при этом подписан он был именем По, эмпирического автора (см. рис. 1). В 1838 году рассказ вышел отдельной книгой, однако без имени автора. Вместо этого в нем появилось предисловие, подписанное именем «А. Г. Пим», представляющее описанные события как реальные факты и уведомляющее читателей, что «в содержании журнала значилось его [мистера По] имя», потому [38] что рассказ, в который никто все равно бы не поверил, проще было подать «под видом вымышленной повести».
Получается, что у нас есть мистер Пим — предположительно эмпирический автор, равно как и рассказчик правдивой истории, который, кроме того, сочинил предисловие, являющееся не только частью литературного текста, но и паратекста . Мистер По отходит на задний план, становится своего рода персонажем паратекста (см. рис. 2). Однако в конце повествования — там, где оно обрывается, есть приписка, поясняющая, что последние главы были утрачены «в связи с последовавшей недавно внезапной и трагической кончиной мистера Пима», обстоятельства каковой, предположительно, «уже известны публике из газет». Эта приписка, без подписи (и уж никак не принадлежащая перу мистера Пима — ведь она сообщает о его смерти), не может быть приписана По, поскольку в ней упоминается, что мистер По стал первым редактором этих записок; его даже обвиняют в неспособности понять суть криптограмм, которые Пим включил в текст. Теперь читателя пытаются убедить, что Пим — вымышленный [40] персонаж, который ведет повествование не только с начала первой главы, но и с начала предисловия, меняя роль этого предисловия: оно становится частью текста, а не паратекста. Следовательно, с начала предисловия перед читателем текст, принадлежащий третьему лицу, анонимному эмпирическому автору, чей голос звучит в приписке (в этом случае только она — паратекст), который говорит о По в том же ключе, в котором о нем говорил Пим в своем псевдопаратексте. Теперь читатель начинает гадать, является ли мистер По реальным человеком или персонажем двух разных историй: псевдопаратекста Пима и истинного, но лживого паратекста мистера Н. (см. рис. 3). Чтобы запутать дело еще больше, загадочный мистер Пим начинает свой рассказ словами: «Меня зовут Артур Гордон Пим...» — зачин, который не только предваряет «Зовите меня Измаил...» Мел вилла (эта связь как раз малозначительна), но также, судя по всему, пародирует текст, в котором По, еще до написания «Пима», пародировал некоего Морриса Мэтсона, начавшего один из своих романов словами: «Мое имя Поль Ульрик».
[42] Читатель, с полным на то основанием, начинает подозревать, что эмпирическим автором все же был По, который придумал вымышленного мистера Н., представив его как реальное лицо, заставив его говорить о псевдореальном персонаже мистере Пиме, который в свою очередь говорит о романных событиях. Единственное некрасивое обстоятельство заключается в том, что эти вымышленные персонажи рассуждают о реальном мистере По так, будто он — один из обитателей их вымышленного универсума (см. рис. 4).
Кто же является образцовым автором в этом текстуальном лабиринте? Кто бы он ни был — этот голос, или прием, устраивает путаницу из эмпирических авторов, чтобы завлечь образцового читателя в этот катоптрический театр.
Давайте вернемся к «Сильвии». Употребив в самом начале несовершенное время, голос, который мы решили именовать Нервалем, сообщает, что мы должны приготовиться слушать воспоминания. Через четыре страницы голос внезапно переходит от несовершенного к простому прошедшему и рассказывает о вечере, проведенном в клубе [43] после театра. Как мы понимаем, это тоже воспоминания рассказчика, однако теперь он ведет речь об определенном моменте прошлого, когда, рассказывая другу об актрисе, которую любит, но с которой ни разу даже не разговаривал, он понимает, что влюблен не в женщину, но в образ («Я ищу лишь зримый образ, больше мне ничего не надо»), И вот в этот момент реальности, точно обозначенный простым прошедшим, он читает в газете, что в этот самый вечер в Луази, где прошло его детство, проводится традиционное состязание лучников, в котором он принимал участие мальчишкой, когда был без ума от обворожительной Сильвии.
Во второй главе рассказ возвращается к несовершенному прошедшему. Автор проводит несколько часов в полудреме, вспоминая похожее состязание — видимо, еще тех времен, когда он был мальчиком. Он вспоминает нежную Сильвию, которая любила его, и прекрасную, возвышенную Адриенну, которая пела в тот вечер на лужайке; почти бесплотная, как видение, она скрылась навсегда в стенах обители. В полусне рассказчик пытается понять, не влюблен ли он [44] с прежней безнадежностью все в тот же образ — то есть не может ли быть, что непостижимым образом Адриенна и актриса — это одна женщина.
В третьей главе рассказчик охвачен желанием вновь посетить места своих детских воспоминаний, просчитывает, что может попасть туда еще до рассвета, выходит, нанимает экипаж и в определенной точке пути, когда он начинает узнавать дороги, холмы и селения своего детства, ему приходит на ум воспоминание о других событиях, на сей раз более близких, случившихся года за три до этого путешествия. Однако читателя в этот новый поток воспоминаний вводит фраза, которая, при внимательном прочтении, выглядит совершенно удивительной:

Pendant que la voiture monte les cotes, recomposons les souvenirs du temps ouj'y venais si souvent.
Пока фиакр взбирается на склоны холмов, воскресим в памяти время, когда я так часто наезжал в эти места.

Кто произносит (или пишет) эту фразу и требует нашего соучастия? Рассказчик? Но рассказчик, который описывает поездку, [45] случившуюся за много лет до того момента, из которого он ведет свой рассказ, сказал бы что-нибудь вроде: «Пока фиакр взбирался по склону холма, я вспоминал (или «стал вспоминать», или «сказал себе: „а почему бы не вспомнить”») о том времени, когда я так часто наезжал в эти места». Кто он — вернее, кто «они», которые должны погрузиться в воспоминания и, соответственно, приготовиться к еще одному путешествию в прошлое? Кто эти «они», которые должны сделать это прямо сейчас, «пока фиакр взбирается» (пока фиакр движется в то же время, когда мы читаем), а не раньше, «пока фиакр взбирался» в тот момент, когда рассказчик сказал нам, что сейчас приступит к воспоминаниям? Это не голос рассказчика; это голос Нерваля, образцового автора, который на миг начинает говорить от первого лица и сообщает нам, образцовым читателям: «Пока рассказчик поднимается в фиакре по склону холма, давайте погрузимся (вместе с ним, разумеется, но и вы и я тоже) в воспоминания о тех временах, когда он так часто наезжал в эти места». Это не монолог, но реплика одного из участников трехстороннего диалога между [46] Нервалем, который тайком проникает в речь рассказчика, нами, столь же тайно призванными к соучастию, хотя мы думали, что будем наблюдать за событиями со стороны (а также, что никогда не покидали театра), и рассказчиком, которого нельзя исключить, потому что это именно он наезжал в эти места так часто (j'y venais si souvent).
Хочу также отметить, что можно написать многие страницы об этом «j 'у». Обозначает ли оно «туда», в то место, где находится рассказчик в этот вечер? Или «сюда», куда неожиданно завлек нас Нерваль?
В этой точке повествования время и пространство переплетаются так тесно, что начинают путаться даже голоса. Однако эта какофония так великолепно оркестрована, что остается незаметной — или почти незаметной, потому что мы-то ее заметили. Это не столько какофония, сколько озарение, нарративное богоявление, когда три лица нарративной троицы — образцовый автор, рассказчик и читатель — явлены единовременно (см. рис. 5). Образцовый автор и образцовый читатель — фигуры, формирующиеся лишь по ходу, взаимно друг друга [47] создающие. И в литературных текстах, и во всех вообще текстах.
Витгенштейн пишет в своих «Философских исследованиях» (фрагмент № 66):

Рассмотрим, например, процессы, которые мы называем «играми». Я имею в виду игры на доске, игры в карты, с мячом, борьбу и т. д. Что общего у них всех? — Не говори: «В них должно быть что-то общее, иначе их не называли бы „играми”», но присмотрись, нет ли чего-нибудь общего для них всех. — Ведь, глядя на них, ты не видишь чего-то общего, присущего им всем, но замечаешь подобия, родство, и притом целый ряд таких общих черт.

[48] Личные формы глаголов в этом абзаце не обозначают эмпирическое лицо по имени Людвиг или эмпирического читателя; это просто приемы, построенные как формы обращения, необходимые для диалога. Звучит говорящий голос, и тем самым формируется образцовый читатель, который знает, как вести эту игру в рассуждения о природе игр; а интеллектуальная конфигурация этого читателя (в том числе и его готовность поиграть в предложенную игру с играми) определяется только типом интерпретационных операций, которые голос просит его выполнить: рассмотреть, присмотреться, попробовать понять, заметить родство и подобия. В том же смысле автор — это только текстовая стратегия, определяющая семантические корреляции и требующая, чтобы ей подражали: когда голос говорит «предположим», он тем самым договаривается с нами, что слово «игра» будет рассматриваться применительно к спортивным играм, карточным играм и пр. Однако голос не дает определения слову «игра», скорее он просит нас дать это определение или признать, что удовлетворительное определение возможно только в понятиях «фамильного [49] сходства». В этом тексте Витгенштейн — всего лишь философский стиль, а его образцовый читатель — всего лишь желание и способность соответствовать этому стилю, содействуя его осуществлению.
И вот я, голос без тела, пола и предыстории — характеризуемый разве что тем, что он начал звучать на этой лекции и кончит звучать на последней, — приглашаю вас, мои добрые читатели, поиграть со мной в мои игры на следующих наших пяти встречах.

­­

Категории: Вырезки из книг.
Прoкoммeнтировaть
суббота, 28 января 2012 г.
Волшебные сказки. Кошка играет блюз 07:28:59
­­ Подробнее…­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­

Категории: Картинки
комментировать 1 комментарий | Прoкoммeнтировaть
Сказочные иллюстрации. Кошка играет блюз 07:17:29
­­ Подробнее…­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­­­­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­­­ ­­ ­­ ­­

Категории: Картинки
Прoкoммeнтировaть
Красивый сказочный арт. Часть 1.Ка Кошка играет блюз 07:02:47
­­ Подробнее…­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­­­ ­­ ­­ ­­ ­­

Категории: Картинки
Прoкoммeнтировaть
вторник, 17 января 2012 г.
Здравствуй, Дедушка Мороз, ты подарки нам принёс? Кошка играет блюз 16:14:13
­­

Первый фест в нашем сообществе.
В связи с интересным совпадением в этом году старого нового года и пятницы тринадцатое мы решили узнать, как Дедушка Мороз и Санта дарят подарки "нечистой силе?"
Тема феста
Миссия не выпонима! Подарок в каждый дом! Ведь не только хорошие люди и создания но и плохие хотят праздника!
Жанр
Ориджинал, фанфик, фантастика, фентези, сказка, гет, слеш, стёб, юмор( всё, кроме дарка, пожалейте дедушек)
Герои
Любые отрицательные персонажи
Размер
мини, миди, макси.
Рейтинг
на ваше усмотрение
Сроки
с 17 января по 20 февраля
Правила для писателей
Рассказ выставляем обязательно со стандартной шапкой
В течении недели отпишитесь, что вы будете писать( рассказ, повесть или серию)и какие у вас герои( если фанфик).
Ругаться друг с другом нельзя, с модератором лучше ругаться в личке.
Все вопросы тоже в личку.
К рассказу можно( но не обязательно) сделать коллажи или нарисовать рисунки.
Правила для жюри
Сообщество у нас маленькие, поэтому не откажемся от помощи.
От вас потребуется беспристрастность( вопли на тему яоя отклоняются), знание русского языка и хотя бы азы литературного мастерства
Всё, связанное с вашей работой тоже обсудим в личке.
http://asamimakl.be­on.ru/


Категории: Фесты.
Прoкoммeнтировaть
Запись. Кошка играет блюз 03:58:25
Яойное соо на беоне времено навернулось. Пришла домой:-)­
Прoкoммeнтировaть
воскресенье, 25 декабря 2011 г.
Экшн арт. Кошка играет блюз 09:26:48
­­ Подробнее…­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­

Категории: Картинки
комментировать 5 комментариев | Прoкoммeнтировaть
Размышлизма. Полёт за мечтой. Кошка играет блюз 08:29:56
­­
Вчера смотрели с родствениками передачу про космос. У нас возник спор на такую тему. Люди полетели на Луну. Ну и что? В первый раз я сталкнулась с этой прекрасной фразой. Правду говорят, довод пофигиста выводит из себя любого оппонента. Действительно, ну и что. Наша планета
когда-нибудь будет разрушена солнцем и нашей конченной баблососущей экономикой. В то время как уже сейчас нам нужно не только ограничивать рождаемость на законодательном уровне. Ну и что, что нам необходимо уже сейчас искать другие миры и безжизненные планеты для того, чтобы перенести туда мощные заводские производства. Для меня лично космос, это будущее. Это доказательство нашей силы и разума. Как ребёнок рано или поздно должен встать из колыбели и пойти, так и человек должен покинуть свою планету и отправиться в космос. Мы должны найти себе подобных. Мы должны вернуться в наше великое прошлое. Мы можем развивать свои способности. И летать без космических кораблей! А они мне говорят, ну и что?! Ну блин, давайте всю жизни сидеть на коленях у мамочек и грудь сосать! И это мне говорят люди, которым уже 50лет. Жизнь от зарплаты до зарплаты! Зомбоящик к ужину. Разжижение мозга, целюлит нервных окончаний! Ну и что? Действительно. Злая я.



Категории: Пустые записи о жизни.
Прoкoммeнтировaть
Размышлизма. Кошка играет блюз 08:10:34
­­
И снова я призываю жителей этой блогосферы фиг знает к чему. Нет, ну меня это правда поражает. Что это за записи? Ололо,проверка,прив­ки, как вам диз. Простите и это всё? Это всё, о чём вы можете рассказать миру? Господи. Когда я открываю страничку интернета и своего блога, я, я захлёбываюсь мыслями, словами, идеями. В мире столько всего интересного, удивительного, грустного, поразительного, великолепного, странного, чюдного и невероятного! Не одного дневника не хватит, чтобы вместить всё то, что достигла цивилизация и всё то, что она потеряла. Ваш дневник, это не кусок туалетной бумаги, это часть вашего мира. Она исчезнет после отключения сети. И ваша задача пока вы в системе донести, рассказать как можно больше о себе и мире. Дать ссылки на самые интересные сайты. Чтобы человек мог прийти в вашу часть мира и остаться тут на долго, а не убежать в ужасе поразившись мощи вашего интеллекта. Когда же вы поймете,пока у нас ещё есть право говорить хоть в интернете, нужно сказать как можно больше для того, чтобы люди поняли как они на самом деле сильны, какие они хорошие и достойные существа. Дегенератов из вас ещё успеют вырастить. Вам расскажут, что ваши родители отстой, ваш народ недоразвитый а ваши идеи пыль. И пока у вас есть шанс, вы должны научить себя других гордиться, любить и мечтать. А что я читаю в ваших дневниках? Машка глупая, я математику не выучил, я школу не люблю, жизнь отстой, мне скучно. Люди, я понимаю, большая часть из вас ещё дети. Но когда вы станете взрослыми создавать свой мир даже в интернете может быть уже поздно! Начинайте сейчас! А то как то уже очень грустно:'(­

Категории: Пустые записи о жизни.
комментировать 1 комментарий | Прoкoммeнтировaть
И снова кукольный журнальчик. Кошка играет блюз 07:53:03
­­ Подробнее…­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­

Категории: Кукольные журналы.
комментировать 3 комментария | Прoкoммeнтировaть
Котэ предпраздничный. Кошка играет блюз 06:40:38
Предновогодний Котэ
­­
Подробнее…Котэ готовиться к празднику

­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­
Праздник в разгаре
­­ ­­ ­­


Категории: Юмор.
Прoкoммeнтировaть
Мир в котором живёт Котэ. Кошка играет блюз 06:34:05
­­ Подробнее…­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­

Категории: Юмор.
Прoкoммeнтировaть
пятница, 23 декабря 2011 г.
41 книга из серии Темный город Кошка играет блюз 19:20:34
­­
Вам представлена серия книг "Темный город". Эта серия предшествовала серии Холод страха. Книги не повторяются, и тематика произведений выдержана с педантичной дотошностью.

Список книг:
999. Том 1: Имя зверя
999. Том 2: Число зверя
Боукер. Отходная молитва
Брайт. Потерянные души
Брайт. Рисунки на крови
Гамильтон. Жертва всесожжения
Гамильтон. Запретный плод
Гамильтон. Кафе лунатиков
Гамильтон. Кровавые кости
Гамильтон. Смертельный танец
Гамильтон. Смеющийся труп
Гамильтон. Цирк проклятых
Дэдмен. Искусство Ловли Стрел
Кларк. Вампиррова победа
Кларк. Кровавая купель
Кларк. Тьма сгущается
Кнаак. Повелитель крыс
Коллинз. Ночью в темных очках
Кровь? Горячая!
Куртц. Адепт
Куртц. Ложа рыси
Куртц. Сокровища тамплиеров
Лаймон. Дорога в ночь
Литтл. Дом
Литтл. Откровение
Лонгстрит. Красный ангел
Магинн. Овцы
Маккаммон. Жизнь мальчишки. Том 1
Маккаммон. Жизнь мальчишки. Том 2
Маккаммон. Песня Сван
Мартин. Грезы Февра
Симмонс. Песнь Кали
Сомтоу. Вампирский Узел
Темная любовь
Финт хвостом
Холод страха
Хэмбли. Путешествие в страну смерти
Хэмбли. Те, кто охотится в ночи
Шок-рок
Эйклифф. Матрица смерти
Эллис. Ночная жизнь
http://allmania.ru/­biblioteka/skachat-k­nigi/75534-41-kniga-­iz-serii-temnyy-goro­d.html

Категории: Книжные серии
Прoкoммeнтировaть
53 книги из серии Warhammer 40000 Кошка играет блюз 19:16:46
­­

Вам представлена книжная серия "Warhammer 40000", которая изначально была серией настольных фантастических игр. В данных книгах присутствует значительная часть игровой механики, сюжетов и персонажей игры "Warhammer Fantasy".
http://allmania.ru/­biblioteka/skachat-k­nigi/75086-53-knigi-­iz-serii-warhammer-4­0000.html
Вышла очередная классная книжная серия. Всем советую.

Категории: Книжные серии
Прoкoммeнтировaть
Как запустить звездолёт с помощью волшебного пьенделя. Кошка играет блюз 18:55:34
­­
Боже, я её нашла! Информацию про Америку! А с чего всё началось, а?! Вот с чего? Я хотела написать рассказ про элементарный секс мальчика и мальчика в школьных реалиях( все пишут, я что, самый лысый!). Так появился проект под названием Зверь мой возлюбленный. И что?! Буквально на второй главе меня понесло в мифологию и теории заговоров! Блин, Галька, почему твои персы не могут перепихнуться легко и просто! Неееет, ни фига подобного! Вначале мы перечитали три тома по мифологии индейцев, потом завязли в майя,ацтеках и инках родив в результате ещё ПЯТЬ будущих проектов! И застряла окончательно ты, родная, в Америке! Чтобы писать рассказ надо твердо сказать читателю, что ты там был! В Америке, на Марсе, у чёрта на рогах! Инопланетные миры создавать не сложно, если ты много читал. Чтобы создать инопланетный мир нужна книга по истории и учебник по биологии. Плюс один больной мозг. Но я ни фига не могла найти ничего по Америке! Нарыла всё, начиная с теории заговоров и заканчивая матюгами. И вот, наконец, удача! Можно продолжать проект! Мальчики и девочки, мой вам совет. Не надо превращать эротический рассказ в винегрет из науки, культуры, истории и жёлтой прессы! Не берите с меня пример, а то никогда ничего не допишите. Это так, крик души был.
А ещё мне очень нужен художник! Или хотя бы контурные карты и штук пять фломастеров. А то я скоро чёкнусь.

Категории: Карты
Прoкoммeнтировaть
понедельник, 19 декабря 2011 г.
Милая игрушка. Кошка играет блюз 16:00:21
Каждому кто оставит здесь комментарий я:
1. Говорю, какие ассоциации у меня вызывает ваш аватар.
2. С каким запахом вы у меня ассоциируетесь.
3. Каким цветом у меня отображается в мыслях Ваш ник-нейм.
4. Какой стихией вы мне кажетесь.
5. А вы за это поместите такую же игрушку у себя в дневнике
6. Я прихожу к вам за ассоциацией на меня.
­­
комментировать 30 комментариев | Прoкoммeнтировaть
среда, 14 декабря 2011 г.
Покорители русские дорог, маршрутки. Кошка играет блюз 18:27:07
­­ Подробнее…­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­

Категории: Картинки, Юмор.
Прoкoммeнтировaть
Фантастика и я. Кошка играет блюз 18:12:28
Всегда очень трудно раскрыть собственные мысли. Наверное,это очень глупо. У меня вполне нормальная жизнь среднестатистическо­го человека. Работа,отдых. Я хожу в кино и читаю книги, но я с самого детства имею очень странную мечту. Я хочу быть писателем-фантастом­. Всё родители виноваты, нормальным детям в детстве читают сказки, а моей первой книгой для чтения были здоровенные романы фантастики и фентези. То есть, я любила фантастику не умея читать. И с годами это превратилось в манию. Я живу в двух мирах и книжный мир для меня роднее и ближе реального. Пять лет назад я стала пробовать писать фантастические рассказы. Я их пишу уже пять лет. Жанр, фэнтези и фантастика. Эротика. Приходиться писать эротику, без неё никто не будет читать. Хотя, мне до смерти надоели все эти рейтинги и шапки, мне уже тесно в рамках фанфиков и ориджиналов. Так хочется действительно попробовать себя в настоящем, сильном романе. Только не вижу причин, ну, если только для своего удовольствия. Золотой век фантастики угасает, почти нет действительно стоящих авторов, тех, кто действительно порождает миры, а не сдирает с книги деньги. Наверное, моя мечта никогда не осуществиться. А вот сам процесс написания рассказов очень приятен. Пожалуй, это удовольствие вообще нельзя сравнить с другим!:-D­ Так что я, фантаст самоучка.;~)­
комментировать 2 комментария | Прoкoммeнтировaть
Мир фантастики. Лучшие Торренты рунета. Кошка играет блюз 16:04:46
Год: 2003-2011
Жанр: Фантастика во всех ее проявлениях
Издательство: ИД Техномир
Номера в раздаче: 1(01)'2003 - 12(100)'2011 + постеры + лит.приложение №1-11
ISSN:

Язык: Русский
Формат: PDF, DJVU
Качество:
Часть номеров - сканы без или с OCR, часть - изначально компьютерное(E-book­)


Описание:
«Мир фантастики» — ежемесячный журнал о фэнтези и фантастике во всех её проявлениях. Издается в России с сентября 2003 года и является крупнейшим тематическим журналом о фантастике на территории бывшего СССР.


«Мир фантастики» рассказывает о последних новинках книжного рынка, публикует рецензии на произведения авторов-фантастов, делает обзор рынка кино и DVD, а также компьютерных игр, комиксов и музыкальных альбомов с фантастическим сюжетом.


Тираж «Мира фантастики» комплектуется DVD-диском с фантастическим фильмом. Вас ждут разделы «Видеодром», «Компьютерные игры», «Настольные игры», «Выставочный зал», «Рубрики журнала», «Все для компьютера» и «Библиотека». Диск обладает удобной системой навигации, графическим интерфейсом и музыкальным сопровождением из популярных игр и кинофильмов.


Фантастика и ее многочисленные подвиды — научная, боевая, киберпанк, фэнтези — пользуется все большей популярностью. А рост популярности жанра требует новых источников информации о нем.


«МФ» уделяет внимание всем областям, в которые проникает фантастика. Это не только художественная литература, но и кино, игры, иллюстрации, аниме, комиксы, интернет и иные отрасли развлечений — все сферы, которые интересны настоящим поклонникам фэнтези и научной фантастики.


В апреле 2006 года был удостоен премии ESFS Award 2006 как лучший фантастический журнал Европы. В 2009 г. удостоен премии «Странник».

­­
http://rutracker.or­g/forum/viewtopic.ph­p?t=3468332

Категории: Торренты.
Прoкoммeнтировaть
суббота, 10 декабря 2011 г.
Покупка. Кошка играет блюз 18:22:10
Не очень люблю хвастаться вещами, но сегодня я сделала это! Я купила себе жёсткий диск на 1террабайт!
комментировать 4 комментария | Прoкoммeнтировaть
Творческий поиск личности. Кошка играет блюз 17:38:45
ТВОРЧЕСКИЙ ПОИСК ЛИЧНОСТИ
Жизнь есть стремление к силе; этим стремление переполнен весь мир – оно просачивается буквально во все поры жизни, и ни одно честное стремление не остается без вознаграждения.
Ральф Уолдо Эмерсон. "Сила"
Подробнее…Среди удивительных, ошеломляющих перемен, которыми переполнена жизнь в современном мире, личность человека за частую теряется из виду. В век повсеместного распространения различных систем и организаций постоянно возникают и решаются социальные проблемы, но при этом обычно забывается, что личность человека — основа всех проблем и всех решений. Социальная "сеть" способна проникать в глубь явлений и извле¬кать из этого практическую выгоду, но парадокс заключается в том, что человеческая индивидуальность с удивительной лег¬костью "проваливается" через ячейки этой сети. Развитие об¬щества с его необузданными потребностями, с одной стороны, и централизацией власти — с другой, привело к падению личной ответственности и, как следствие, к неуверенности в собственных возможностях у подавляющего большинства людей.
Все промышленные, научные и технические достижения XX столетия не принесли людям счастья. Легче, пожалуй, увидеть радостно улыбающегося эквадорского крестьянина-бедняка, чем искренне улыбающегося клиента фешенебельного магазина на Родео-драйв или дельца с Уолл-Стрита. Рекс Харрисон известный английский актер, живший и в Индии и в Соединенных Штатах Америки, был поражен тем, что нищий индийский народ так открыт и доброжелателен, в то время как американцы - одна из самых богатых наций в мире - выглядят замкнутыми и "себе на уме". Промышленные и технические революции принесли человеку много выгод и даже богатства, но в ряде важнейших аспектов жизни они так и не смогли удовлетворить более глубокие запросы творческой личности. Без развития уникальных энергетических, мысленных и творческих способностей жизнь теряет то, что я называю Силой Личности, — содержательность, яркость, целеустремленность, значимость. Сила Личности - это способность не только преодолевать превратности судьбы, но иногда и умение обращать их себе на пользу.
Философ Бертран Рассел отмечал, что если бы в XVII веке сто выдающихся личностей погибли в детстве, то современный мир не стал бы таким, каков он есть, но если творческая потен¬ция всего лишь ста человек имеет такое значение для мировой истории, то можно представить себе, какое прекрасное будущее ждало бы нас, если бы целый миллиард личностей стал облада¬телем полноценного образования и свободы, чтобы получить возможность самовыражения и развития своих природных спо¬собностей. Сейчас у нас достаточно ресурсов и технологий, чтобы превратить это в реальность. Нам нужны лишь воля, воображение и доброта. Физическое и умственное порабощение любого человека грозит опасностью для социальной жизни всех. Никто не знает, где и как рождается талант, каждая личность способна внести свой вклад в благосостояние общества. Право на самовыражение и на свободное развитие личности не должно быть привилегией избранных, оно принадлежит всем. И книга эта написана для всех.
Каждый из нас обладает "дхармой" - своей тропой к своей миссии в жизни. Большинство нерешенных проблем возникает в результате неумения определить свои способности и потенци¬альные возможности. Лишь считанные единицы счастливцев знают свое предначертание и следуют ему в жизни. Я убежден, что это именно те люди, которые обрели Силу Творческой Личности

­­

Категории: Статьи. Интересное.
Прoкoммeнтировaть
Кошка играет блюз 17:22:13
Запись только для зарегистрированных пользователей.
Аниме арт. Кошка играет блюз 16:59:59
­­ Подробнее…­­ ­­ ­­ ­­­­ ­­ ­­ ­­ ­­

Категории: Картинки
Прoкoммeнтировaть
Кошка играет блюз 16:47:40
Запись только для зарегистрированных пользователей.
пятница, 9 декабря 2011 г.
Мой дневник. Кошка играет блюз 11:20:04
Это всё окончательно вытрепало мне нервы. Переехала на Лирушку. Нереально грузанутый сайт! На Дайрях проще повеситься, чем вставить картинки. На остальных блогосферах народу нет вообще! От контакта и майла озверела окончательно! И где обитать бедному блогеру! Тут тоже никого нет.
Прoкoммeнтировaть
 


Кошка,которая играет блюз.Перейти на страницу: 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | следующуюСледующая »

читай на форуме:
С.ка, не высвечивает :-\
все равно палим и забираем*комменты...
пройди тесты:
История Чеширского кота.
читай в дневниках:
359
360
361

  Copyright © 2001—2018 CarGuru
Авторами текстов, изображений и видео, размещённых на этой странице, являются пользователи сайта.
Задать вопрос.
Написать об ошибке.
Оставить предложения и комментарии.
Помощь в пополнении позитивок.
Сообщить о неприличных изображениях.
Информация для родителей.
Пишите нам на e-mail.
Разместить Рекламу.
If you would like to report an abuse of our service, such as a spam message, please contact us.
Если Вы хотите пожаловаться на содержимое этой страницы, пожалуйста, напишите нам.

↑вверх